Все

Критический взгляд на песню Согдианы «Синее небо»

fmt_79_28_vk-32-42-sogdiana-sineenebo-s

Хорошие настали времена, в том числе и для творческих людей, а особенно для тех, кто поет. Поют, когда хотят, поют, как могут, и, главное, поют, что хотят. Цензуры давно нет, и никто не может свободному человеку запретить петь обо всем, что переполняет душу.
«Прекрасно, что цензура отменена, но ведь никто не отменял самоцензуру»,- говорю я себе каждый раз, когда по радио или по телевизору слышу современные песни, тексты которых изобилуют дефектами, в прежние времена заставившими бы любого цензора запретить или, в лучшем случае, предложить переделать такие песни.
Чуть ли не в каждой второй современной песне обнаруживаются сомнительные по достоинству и уместности слова и строки. Примеры можно приводить бесконечно, но давайте ограничимся подробным разбором текста песни «Синее небо», так как она на сегодняшний день, по моему мнению, наиболее образцово-показательна по части графомании. Сразу оговоримся, что целью данного «разбора полетов» является не выпускание стрел в сторону авторов песни и ее очаровательной исполнительницы, а попытка предотвратить, насколько это возможно, появление в будущем новых подобных «шлягеров».
Итак, начнем с первой строки первого куплета песни «Синее небо»: «По стеклу вожу, поцелуй рисую твой». Пока ничего предосудительного: предположительно, девушка стоит у окна и, вероятно, пальцем выводит на запотевшем стекле воображаемый отпечаток губ любимого. Обратим внимание на то, что подобные действия люди обычно производят в состоянии грустной, меланхолической задумчивости и на то, что девушка стоит на одном месте и никуда не идет, ибо в процессе ходьбы рисовать как-то несподручно.
Вторая строка: «Слов не нахожу оттого, что ты с другой». Тоже бы ничего, если бы не весь последующий текст из около сотни разнообразных слов.
А вот дальше начинается самое интересное. В третьей строке автор сообщает: «А моя душа — раскаленный шар». Довольно странное состояние — сочетание задумчивой меланхолии и пылающей души. При этом не понятно, почему душа приобрела форму именно раскаленного шара. Ведь душа — субстанция абстрактная, бесформенная и невидимая. Рискну предположить, что, если бы душа называлась как-то иначе, например, словом «ледоруб», то третья строка, следуя заложенной геометрической метафоричности, звучала бы так: «А мой ледоруб — раскаленный куб». Иначе говоря, слово «шар» в данном случае не несет никакой смысловой нагрузки, а выполняет только роль обычной, псевдоглубокомысленной рифмы.
Переходим к четвертой строке: «Ты в глазах моих слов любви не прочитал». Если согласиться с тем, что в глазах читаются слова, то, опять же, следуя заданной системе образности, можно было бы вдобавок ко всему заявить: «Ты в ушах моих звуков сна не услыхал».
Далее следуют удивительные пятая и шестая строки: «Счастье на двоих разделить с тобой не дал. Небо высоко, счастье далеко». Надо думать, что у кого-то из них счастье было, скорее всего, у него, так как он не дал разделить счастье, а она этого очень хотела. Однако, предложение построено так, что не исключено первоначальное наличие счастья и у нее, но он, любимый, не дал ей разделить счастье хотя бы пополам с ним. Вследствие чего счастье улетело и оказалось далеко. Все бы ничего, если бы вдруг не оглушительно неожиданное упоминание «неба», которое, как известно, расположено высоко, о чем, впрочем, еще раз напоминает первая строка припева: «Это синее, синее небо над головой».
Однако ей тут же противоречит вторая строка припева, утверждающая: «Это синее, синее небо рядом со мной». Так, где же находится небо — высоко над головой или все-таки рядом? Вопрос возникает еще и потому, что как-то сама собой бросается в глаза несоразмерность масштабов неба и человека.
Еще более поразительна третья строка припева, продолжающая предыдущие две и сообщающая, что синее небо «За собою зовет, за собою ведет». Выше мы уже отмечали, что героиня песни, вероятнее всего, стоит у окна. Кроме того, мы знаем, что небо никуда не идет, а находится вокруг земного шара. Более того, если даже представить идущее куда-то небо, как оно может вести за собою того, кто стоит недвижим? Ведь почти весь текст песни написан в настоящем времени. Далее, если небо ведет, то зачем ему еще и звать за собой? Ведь человек уже идет! Из этого следует, что фраза «За собою зовет, за собою ведет» состоит из взаимоисключающих сообщений.
Последние три строки припева не менее занимательны:
«Это синее, синее небо — кто-то другой
Мне навстречу идет, параллельно живет,
Телом, душой скучает, любит и ждет».
Фраза «Мне навстречу идет» означает, что два человека идут навстречу друг другу. Но девушка, как мы уже говорили ранее, находится в статическом положении. Опять противоречие! Но еще большее противоречие фиксирует следующая фраза: «Параллельно живет». Из школьной программы мы знаем, что параллельные линии и плоскости не пересекаются. Как же параллельно живущий «кто-то другой» может идти навстречу девушке, стоящей у окна в другом параллельном мире? Лично у меня сложилось твердое убеждение, что они никогда не встретятся. В заключительной строке припева использовано слово «скучает», которое вполне правомерно вызывает вопрос: может ли кто-то скучать о ком-то, кого никогда не видел и с кем никогда не общался, тем более скучать «телом»? Телом можно скучать лишь после тесного эротического соприкосновения с другим телом. Возможно, я ошибаюсь, но лично мне так кажется. Да и этот «кто-то другой» довольно странный малый, если «скучает, любит и ждет» совершенно незнакомую девушку, причем «телом» (!!!) и «душой» одновременно. Я бы не отказался взглянуть на этого молодого человека, хотя бы из любопытства, так как меня заинтриговала возможность познать что-то новое о системе и способе ожидания и скучания «телом».
Но на этом наше путешествие по лабиринтам песни «Синее небо» не заканчивается, ибо первые же слова второго куплета: «Плачут небеса» введут в состояние легкого транса каждого, кто не лишен мало-мальской способности мыслить логически. Если «небеса плачут», это означает, что идет дождь и небо затянуто тучами. Спрашивается: какого цвета небо видится в непогоду? А коль уж героиня песни все время твердит о синем небе, которое при этом плачет, значит, либо она дальтоник, либо слушатели этой песни должны восхититься способности певицы видеть сквозь тучи, либо слово «синее» уже подверглось реформе и означает отныне «серое».
Далее слышим сомнительное: «На душе гроза», хотя до этого сообщалось о раскаленной душе. Надо полагать, что температура души резко понизилась, ибо градусы каления и грозы прямо противоположны.
Концовку второго куплета предлагаю читателям проанализировать самим, сравнив ее с вышеупомянутыми строками текста этой «содержательной и сюрреалистической» песни:
«Если ты вдали от моей любви.
От себя бежать не желаю больше я.
Жизнь перелистать и опять начать с нуля.
Я могу теперь, я открою дверь».
Когда я впервые услышал эту песню, у меня сразу сложилось впечатление, что она была написана в состоянии аффекта, которое стало «модным» веянием в современном шоу-бизнесе. Нам лишь остается надеяться на его скорую кончину.
В заключение хотел бы пожелать авторам и исполнителям песен более вдумчиво и критично относиться к плодам своего творчества и радовать слушателей высококачественной, безляповой музыкальной продукцией и не ориентироваться на тексты, подобные тексту песни «Синее небо», даже если она удостоилась неразборчивого «Золотого Граммофона».

 

Бахтиёр Ирмухамедов

 

2008 год

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.